Рассылка

Год издания: 1966

Писаревский, Дмитрий Сергеевич

“Советский экран” № 14 июль 1966 год. Критико-публицистический иллюстрированный журнал. На обложке актер Беймурат Ватаев

Место издания антикварного раритета Москва. Периодическое старинное издание из раздела: журнал "советский экран". Старинный журнал под редакцией: Писаревский, Дмитрий Сергеевич. “Советский экран” № 14 июль 1966 год. Критико-публицистический иллюстрированный журнал. На обложке актер Беймурат Ватаев. Издатель: Издательство "Правда". Старинный журнал был выпущен в: 1966

Подробнее


Автор: Писаревский, Дмитрий Сергеевич

Писаревский, Дмитрий Сергеевич

Издатель: Издательство "Правда"

Издательство

1 шт на складе

Внимание: ограниченное количество товара в наличии!

29 €

Вата́ев Бимбола́т Заурбе́кович, также известный как Бибо Ватаев (осет.Уататы Заурбеджы фырт Бибо; 15 марта 1939, Новый Батако, СОАССР, РСФСР, СССР — 9 мая 2000, Владикавказ, Российская Федерация) — советский и российский актер театра и кино. Народный артист РСФСР (1990). Лауреат Государственных премии Таджикской ССР имени Рудаки (1973), Северо-осетинской АССР имени К. Л. Хетагурова. Министр культуры Республики Северная Осетия — Алания (1994—1998). Родился 15 марта 1939 года в селении Новый Батако СОАССР (ныне РСО-Алания). Выпускник знаменитого курса Щукинского театрального училища под управлением Юрия Любимова, из выпускников которого сформировался основной костяк театра на Таганке.

В дипломном спектакле по пьесе Б. Брехта, Бибо Ватаев сыграл главную роль летчика Суна. С 1959 года — актёр Северо-Осетинского музыкально-драматического театра, играл в Театр драмы и комедии на Таганке (1964—1965), в 1969—1975 годах — актёр к/ст «Таджикфильм», режиссёр телевизионных фильмов, в 1994—1998 годах — министр культуры Северной Осетии. В кинематографе им создано более 50 образов. Актёр героико-эпического плана.

Ушёл из жизни во Владикавказе 9 мая 2000 года и похоронен на городской Аллее Славы.

В России каждый уходящий год, помимо всего прочего, провожают воспоминаниями о последних днях Советского Союза и опросом о том, насколько граждане сожалеют о его исчезновении. Не нужно быть великим социологом, чтобы угадать: в 90-е число отвечавших «да, жалею», оставалось крайне высоким и возрастало; в 2000-е, когда у многих появились иные смыслы и перспективы, стало падать; а с 2013 года, по мере приедания новых благ и наступления новых трудностей, вновь начало расти. Однако, надо сказать, формулировка «Жалеете ли вы о распаде Советского Союза?» более чем неточна, и многие отвечающие «да» или «нет» по правде желали бы ответить на какой-то иной вопрос. Разумеется, и сам я стабильно отвечаю «да, жалею», подразумевая раздел страны, сложившейся до всякой советской власти – «ведь не то, что русскому, даже грузину больно пол-России немцам отдать» (как размышлял один из солженицынских персонажей).

Отвечаю «да, жалею» с рядом мысленных оговорок, но хотя бы по теме. Многие же из отвечающих на этот вопрос подразумевают нечто, мало отношения имеющее к политическому и культурному единству страны, которая после революции на картах красилась кирпично-розовым, а до нее – зеленым. Под «Советским Союзом» подразумевают советскую модель «развитого социализма» и даже мировую социалистическую систему. Первая к 1991 году подверглась радикальным переменам политического и экономического характера, вторая вовсе исчезла. Более разумно скорбеть о Советском Союзе как о системе, где какие-то вещи умели делать хорошо (хотя из дальнейшего будет видно, что утрату этих умений не стоит слишком увязывать с событиями августа–декабря 1991 года). К таковому достоянию подавляющим большинством голосов относят советское кино. Ничего хорошего о нем не имеют сказать совсем уж уникумы, разве что крайние снобы. И даже люди, аргументированно утверждающие, что учиться нужно у голливудского кино и сериалов Би-би-си, а большая часть советских фильмов – шлак, всё же, если покопаться в памяти, признаются, что им вполне по нраву «эти, те, те, те и те, те, те». В свою очередь, не стоит забывать, что советские кинематографисты, от Эйзенштейна и Александрова до основателей «Союзмультфильма», учились именно у Голливуда. А Ильф и Петров по итогам американской поездки в 1936 году написали Сталину письмо об организации кинематографии в СССР. Они разгромили продвигавшуюся председателем тогдашнего Госкино Борисом Шумяцким идею «советского Холливуда» в Крыму или Абхазии. А между строк указали: «На 10 хороших картин в год в Холливуде приходится 700 совершенно убогих картин. Но надо совершенно откровенно сказать, что эти убогие картины в техническом отношении сняты вполне удовлетворительно, чего нельзя сказать о наших даже самых лучших, действительно художественных картинах».

Можно сказать, что советское кино, как явление целостное, перестало существовать лет тридцать назад, когда посыпалась окончательно не только цензура, но и редактура худсоветов, и режиссеры массово начали самовыражаться. Но тридцать лет до 1988 года – это 1958 год («Дело «пестрых»», «Добровольцы», «Мистер Икс»), для людей 80-х – стилистически прошлый век. А если взять за тридцать лет до начала конца советского света, до V съезда кинематографистов СССР – это вообще 1956 год: ХХ съезд КПСС и «Карнавальная ночь». Если же мы возьмем такую безусловную вершину советского комедийного кинематографа и такой памятник советского быта, как фильм «Иван Васильевич меняет профессию», то обнаружим, что он, снятый в 1972 году и показанный в 1973-м, прожил в постсоветское время гораздо более долгую жизнь, чем советскую. Нужно еще помнить, что в 80-е он «лег на полку» в связи с эмиграцией исполнителя роли дьяка Феофана – Савелия Крамарова, а потом и композитора Александра Зацепина. Зацепина, в числе прочих несчастий, подкосила отправка «на полку» фильма «31 июня» (1978) с его сложнейшей композиторской и звукооператорской работой – из-за бегства в США снявшегося в этом мюзикле танцора Александра Годунова. Читатель может сам прикинуть, сколько еще популярных кинолент на «пятилетку больших похорон» попали в опалу и исчезли из ротации на телевидении (и в кинотеатрах повторного фильма) по причине отъезда хотя бы только Крамарова и Зацепина. При этом «Иван Васильевич» – это 27 лет с 1945 года, над ним работали пятидесятилетние фронтовики Гайдай, Этуш и Пуговкин. От «Места встречи изменить нельзя» (1979) до наших дней минуло больше времени, чем от дней создания фильма до 1945 года. Причем удивляет, пожалуй, что всё же ненамного больше. При этом советский мир хронологически спрессован с обоих концов. В фильме «Москва слезам не верит» (1979) как «ретро» подано прошлое двадцатилетней давности, в «Покровских воротах» (1982) – события 1955–1956 годов («Грядут перемены!»). Нижняя же граница восприятия сегодняшним зрителем советского кино сместилась, скорее, на 40-е годы: «Весна» (1947) – комедия актуальная, цитируемая, в целом понятная, а вот более ранние фильмы Григория Александрова – это уже «до нашей эры». Предъявлять претензии к продукции Госкино и к деятельности председателя имели право не только сами влиятельные функционеры, но даже и члены их семей. Скажем, теща-пенсионерка, которая сидела у экрана и от нечего делать смотрела фильмы, высказывала о них свое "ученое" суждение через зятя, а то и самолично, прямо аж руководству Госкино СССР, была даже поговорка: "запрет по теще". Что уж и говорить о скандалах и наветах общественных или партийных организаций! Рассказывали, что фильм Глеба Панфилова "Тема" с блестящей игрой Инны Чуриковой и Михаила Ульянова закрыли по протесту секретаря Союза писателей, увидевшего в образе главного героя писателя Кима Есенина намек на себя самого. Пересказывали и слова Ф. Т. Ермаша по поводу закрытия картины Киры Муратовой "Долгие проводы": "Так ведь это одесский обком закрыл, а не мы. Что вы! Я Кирочку очень люблю!" Не следует считать эти и им подобные слова обманом. Чиновники Госкино, в том числе и высшие, в период, о котором идет речь, часто вступали в некие домашние, чтобы не употребить слишком обязывающее слово "дружеские" (хотя бывало и такое) отношения куратора с курируемыми, во всяком случае чувствовали с ними одинаково. Устойчивость системы, деятельности, быта советского кинематографа в его последней фазе во многом базировалась на скрытом, тайном консенсусе, негласном сговоре художника и власти (на профессиональном, ведомственном ее плацдарме).

Существовало множество обходов и маневров нарушения жесткой идеологической цензуры: комбинационная игра отступлений-компромиссов и наступлений (демагогические лозунги, эзопов язык, выжидательная политика, взятие начальства на измор и т. д.). Если не бояться одиозного и приевшегося определения, то можно сказать, что в советском кино начала 1980-х установился "социализм с человеческим лицом". Во всех случаях — мягкое правление огромного лагеря, терпимый режим — как итог.
  • Переплет книги: Цельнобумажный
  • Год издания: 1966
  • Формат размера издания: Издание крупного формата (от 205х260мм до 240х300)
  • Автор: Писаревский, Дмитрий Сергеевич
  • Сохранность лота: Хорошая
  • Издатель, типография: Издательство "Правда"
  • Место издания: Москва

ПОХОЖИЕ ИЗДАНИЯ: 503 похожих товаров найдено в продаже.

Свяжитесь с нами

Телефон магазина

Телефон:+371 20 511 000

Электронная почта

PayPal